Неточные совпадения
В ворота гостиницы губернского
города nn въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около
сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки.
Но товарищ его взглянул не на Клима, а вдаль, в небо и плюнул, целясь в сапог конвойного. Это были единственные слова, которые уловил Клим сквозь глухой топот
сотни ног и звучный лязг железа, колебавший розоватую, тепленькую тишину сонного
города.
— Ба, — сказал Дронов. — Ничего чрезвычайного — нет. Человек умер. Сегодня в этом
городе, наверное,
сотни людей умрут, в России —
сотни тысяч, в мире — миллионы. И — никому, никого не жалко… Ты лучше спроси-ка у смотрителя водки, — предложил он.
«Это безумие и трусость — стрелять из пушек, разрушать дома,
город.
Сотни тысяч людей не ответственны за действия десятков».
Огромный, пестрый
город гудел, ревел, непрерывно звонили
сотни колоколов, сухо и дробно стучали колеса экипажей по шишковатым мостовым, все звуки сливались в один, органный, мощный.
Клим Самгин подумал: упади она, и погибнут
сотни людей из Охотного ряда, из Китай-города, с Ордынки и Арбата, замоскворецкие люди из пьес Островского. Еще большие
сотни, в ужасе пред смертью, изувечат, передавят друг друга. Или какой-нибудь иной ужас взорвет это крепко спрессованное тело, и тогда оно, разрушенное, разрушит все вокруг, все здания, храмы, стены Кремля.
Самгин думал, что вот таких
городов больше полусотни, вокруг каждого из них по десятку маленьких уездных и по нескольку
сотен безграмотных сел, деревень спрятано в болотах и лесах.
«Короче, потому что быстро хожу», — сообразил он. Думалось о том, что в
городе живет свыше миллиона людей, из них — шестьсот тысяч мужчин, расположено несколько полков солдат, а рабочих, кажется, менее ста тысяч, вооружено из них, говорят, не больше пятисот. И эти пять
сотен держат весь
город в страхе. Горестно думалось о том, что Клим Самгин, человек, которому ничего не нужно, который никому не сделал зла, быстро идет по улице и знает, что его могут убить. В любую минуту. Безнаказанно…
За
городом работали
сотни три землекопов, срезая гору, расковыривая лопатами зеленоватые и красные мергеля, — расчищали съезд к реке и место для вокзала. Согнувшись горбато, ходили люди в рубахах без поясов, с расстегнутыми воротами, обвязав кудлатые головы мочалом. Точно избитые собаки, визжали и скулили колеса тачек. Трудовой шум и жирный запах сырой глины стоял в потном воздухе. Группа рабочих тащила волоком по земле что-то железное, уродливое, один из них ревел...
Волновались, прогибая под собою землю,
сотни тысяч на Ходынском поле, и вспомнилось, как он подумал, что, если эта сила дружно хлынет на Москву, она растопчет
город в мусор и пыль.
Но есть другая группа собственников, их — большинство, они живут в непосредственной близости с народом, они знают, чего стоит превращение бесформенного вещества материи в предметы материальной культуры, в вещи, я говорю о мелком собственнике глухой нашей провинции, о скромных работниках наших уездных
городов, вы знаете, что их у нас —
сотни.
— Совершенно точно установлено: командование войсками сконцентрировало в
городе до сорока батальонов пехоты, двенадцать
сотен и десять эскадронов…
Быстрая походка людей вызвала у Клима унылую мысль: все эти
сотни и тысячи маленьких воль, встречаясь и расходясь, бегут к своим целям, наверное — ничтожным, но ясным для каждой из них. Можно было вообразить, что горьковатый туман — горячее дыхание людей и все в
городе запотело именно от их беготни. Возникала боязнь потерять себя в массе маленьких людей, и вспоминался один из бесчисленных афоризмов Варавки, — угрожающий афоризм...
Память показывала десятка два уездных
городов, в которых он бывал. Таких
городов —
сотни. Людей, подобных Денисову и Фроленкову, наверное,
сотни тысяч. Они же — большинство населения
городов губернских. Люди невежественные, но умные, рабочие люди… В их руках — ремесла, мелкая торговля. Да и деревня в их руках, они снабжают ее товарами.
Витима — слобода, с церковью Преображения, с
сотней жителей, с приходским училищем, и ямщики почти все грамотные. Кроме извоза они промышляют ловлей зайцев, и тулупы у всех заячьи, как у нас бараньи. Они сеют хлеб. От Витимы еще около четырехсот верст до Киренска, уездного
города, да оттуда девятьсот шестьдесят верст до Иркутска. Теперь пост, и в Витиме толпа постников, окружавшая мою повозку, утащила у меня три рыбы, два омуля и стерлядь, а до рябчиков и другого скоромного не дотронулись: грех!
Подсудимый, буйный характером и разнузданный, не обидел меня предварительно, как
сотню, может быть, лиц в этом
городе, отчего многие и предупреждены против него заранее.
Он снисходит на «стогны жаркие» южного
города, как раз в котором всего лишь накануне в «великолепном автодафе», в присутствии короля, двора, рыцарей, кардиналов и прелестнейших придворных дам, при многочисленном населении всей Севильи, была сожжена кардиналом великим инквизитором разом чуть не целая
сотня еретиков ad majorem gloriam Dei. [к вящей славе Господней (лат.).]
Когда пароход остановился против красивого
города, среди реки, тесно загроможденной судами, ощетинившейся
сотнями острых мачт, к борту его подплыла большая лодка со множеством людей, подцепилась багром к спущенному трапу, и один за другим люди из лодки стали подниматься на палубу. Впереди всех быстро шел небольшой сухонький старичок, в черном длинном одеянии, с рыжей, как золото, бородкой, с птичьим носом и зелеными глазками.
Вот здесь в
городу и много стройки идет, да кто повезет сюда за
сотню без малого верст?
Сладились наконец. Сошлись на
сотне. Дядя Архип пошел к рабочим, все еще галдевшим на седьмой барже, и объявил им о сделке. Тотчас один за другим стали Софронке руки давать, и паренек, склонив голову, робко пошел за Архипом в приказчикову казенку. В полчаса дело покончили, и Василий Фадеев, кончивший меж тем свою лепортицу, вырядился в праздничную одежу, сел в косную и, сопровождаемый громкими напутствованиями рабочих, поплыл в
город.
И вся эта шумная чужая шайка, одурманенная легкими деньгами, опьяненная чувственной красотой старинного, прелестного
города, очарованная сладостной теплотой южных ночей, напоенных вкрадчивым ароматом белой акации, — эти
сотни тысяч ненасытных, разгульных зверей во образе мужчин всей своей массовой волей кричали: «Женщину!»
Над черными нивами вился легкий парок, наполнявший воздух запахом оттаявшей земли, — тем свежим, вкрадчивым и могучим пьяным запахом весны, который даже и в
городе узнаешь среди
сотен других запахов.
С одной
сотней казаков он явился к стенам
города Ландсберга. Казаки, высланные вперед для рекогносцировки, вернулись и с беспокойством объявили, что в
городе прусские гусары.
Как только в
городе Славнобубенске была получена эстафета полковника Пшецыньского, так тотчас казачьей
сотне приказано было поспешно выступить в село Высокие Снежки и послано эстафетное предписание нескольким пехотным ротам, расположенным в уезде на ближайших пунктах около Снежков, немедленно направиться туда же.
— Леса — пустое дело, — говорит Осип, — это имение барское, казенное; у мужика лесов нет.
Города горят — это тоже не великое дело, в
городах живут богатые, их жалеть нечего! Ты возьми села, деревни, — сколько деревень за лето сгорит! Может — не меньше
сотни, вот это — убыток!
Моршанск в то время был небольшим городком, известным хлебной торговлей; в нем жило много богатых купцов, среди которых были и миллионеры, как, например, скопцы Плотицыны. Подъезжающих к Моршанску встречали
сотни ветряных мельниц, машущих крыльями день и ночь. Внутри
города, по реке Цне, стояла когда-то громадная водяная «Кутайсовская» мельница со столетней плотиной, под которой был глубокий омут, и в нем водились огромнейшие сомы.
Сотни мальчишек мчали во все стороны десятки тысяч номеров, и их звонкие крики разносились с этого места по огромному
городу.
Несколько дней газеты
города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко. В его честь типографские машины сделали
сотни тысяч лишних оборотов,
сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему
городу, а на площадках, перед огромными зданиями газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние
сотни газетных мальчишек. На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по
городу в надежде встретиться с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
Разве не христианское дело убить
сотни тысяч ближних, насиловать женщин, разорять и сжигать
города и делать всевозможные жестокости?
Говорила она о
сотнях маленьких
городов, таких же, как Окуров, так же пленённых холодной, до отчаяния доводящей скукой и угрюмым страхом перед всем, что ново для них.
«Всю ночь до света шатался в поле и вспоминал Евгеньины слова про одинокие
города, вроде нашего; говорила она, что их более восьми
сотен. Стоят они на земле, один другого не зная, и, может, в каждом есть вот такой же плутающий человек, так же не спит он по ночам и тошно ему жить. Как господь смотрит на
города эти и на людей, подобных мне? И в чём, где оправдание нам?
Через несколько дней по прибытии Суворова Шуази выслал парламентера. Он просил взять из замка
сотню пленных мастеровых, дозволить выйти в
город 80 духовным лицам и снабдить его лекарствами.
Сверкая медью, пароход ласково и быстро прижимался всё ближе к берегу, стало видно черные стены мола, из-за них в небо поднимались
сотни мачт, кое-где неподвижно висели яркие лоскутья флагов, черный дым таял в воздухе, доносился запах масла, угольной пыли, шум работ в гавани и сложный гул большого
города.
Сотни неразрывных нитей связывали ее сердце с древними камнями, из которых предки ее построили дома и сложили стены
города, с землей, где лежали кости ее кровных, с легендами, песнями и надеждами людей — теряло сердце матери ближайшего ему человека и плакало: было оно подобно весам, но, взвешивая любовь к сыну и
городу, не могло понять — что легче, что тяжелей.
Багряные лучи солнца обливали стены и башни
города кровью, зловеще блестели стекла окон, весь
город казался израненным, и через
сотни ран лился красный сок жизни; шло время, и вот
город стал чернеть, как труп, и, точно погребальные свечи, зажглись над ним звезды.
К вечеру весь
город узнал об опале фаворита.
Сотни экипажей разного калибра осадили подъезд к дому Волынского: никто, кроме его друзей, не был принят.
Город наш существует уже
сотни лет, и за все время он не дал родине ни одного полезного человека — ни одного!
Монастырь стал изливать на язычников свет учения Христа, князья радели о нем и не одну
сотню лет сидели на своей отчине и дедине — вплоть до того часа, когда Москва протянула и в эту сторону свою загребущую лапу, и княжеский стольный
город перешел в воеводский, а там в посад, а там и в простое торговое село.
Первое время он думал было последовать совету Ермака Тимофеевича и вернуться, отъехав на несколько
сотен верст, с заявлением, что его ограбили лихие люди, но молодое любопытство взяло верх над горечью разлуки с Домашей, и он в конце концов решил пробраться в Москву, поглядеть на этот
город хором боярских и царских палат, благо он мог сказать Семену Иоаникиевичу, что лихие люди напали на него под самой Москвой. В его голове созрел для этого особый план.
— Карт в игре — пятьдесят две… В
городе, в моём участке, тысячи людей, и я знаю из них несколько
сотен. Знаю, кто с кем живёт, кто где служит. А ведь люди меняются — карты всегда одни и те же…
Непрерывное движение утомляло глаза, шум наливал голову тяжёлой, отупляющей мутью;
город был подобен чудовищу сказки, оскалившему
сотни жадных ртов, ревущему
сотнями ненасытных глоток.
— Вас ночью били неизвестные люди? Ага! Вы поймите — неизвестные люди! Таких людей, неизвестных мне, —
сотни тысяч в
городе… Они везде, а я один.
Уцелевших жителей опальных
городов сотнями уводили в Александровскую слободу, где они в обширных теплицах ожидали своей участи.
И когда в ихнем
городе появились на улицах казаки? И когда произошел первый террористический акт: был убит жандармский ротмистр? Нет, еще раньше был убит городовой, а еще, кажется, раньше околоточный надзиратель, и на торжественных похоронах его черная
сотня избила на полусмерть двух гимназистов, и Елена Петровна думала, что один из изувеченных — Саша. И когда она начала бояться этой черной
сотни — до ужаса, до неистовых ночных кошмаров?
Егорка прижал в свое время у Сидора Кондратьича несколько
сотен рублей; Егор Иванов опутал ими деревню; Егор Иваныч съездил в
город, узнал, где раки зимуют, и открыл кабак, а при оном и лавку, в качестве подспорья к кабаку; а господин Груздёв уж о том мечтает, как бы ему «банку» устроить и в конец родную Палестину слопать.
При первой возможности мы с Панаевым отправлялись за
город; посетили сад Нееловский, Госпитальный и даже сад Чемесова, который был, впрочем, не за
городом, а на краю
города; бабочек в последнем мы нашли мало, но зато долго любовались на
сотни кроликов, которым был отведен во владение довольно высокий пригорок или холм (не умею сказать, натуральный или искусственный), обнесенный кругом крепким забором.
В Петербурге, несмотря на успехи по службе, ему все было что-то неловко, точно в гостях; ему захотелось покоя в почетном раздолье помещичьей жизни, захотелось пожить на своей воле; родители его давно померли, Степушка был отделен, именье, доставшееся Льву Степановичу, было одно из богатейших под Москвою, верст
сотню по Можайке от
города.
По
городу в
сотнях вариантов ходили изречения великого цадика, сказанные во время короткого пребывания в доме Баси.
Опять многоголосое жужжание и резкий истерический выкрик. Около стен Васиного дома стало просторнее, и еще несколько уважаемых граждан поднялись по ступенькам. Дверь на крыльце открылась, —
сотни голов вытянулись, заглядывая на лестницу, по которой «почетные» поднялись на верхний этаж. Водворилась торжественная тишина… Точно депутация понесла с собой судьбы
города на милость и немилость…
Мне грустно, чувство одиночества и отчужденности от этих людей скипается в груди тяжким комом. В грязные окна бьется вьюга — холодно на улице! Я уже видал таких людей, как эти, и немного понимаю их, — знаю я, что почти каждый переживает мучительный и неизбежный перелом души: родилась она и тихо выросла в деревне, а теперь
город сотнями маленьких молоточков ковал на свой лад эту мягкую, податливую душу, расширяя и суживая ее.